Латинское царство, основанное крестоносцами, относилось неприязненно к славянским государствам на Балканском полуострове. Усиление Сербии, грозившее поглотить и Болгарию, как оно уже подчинило своему влиянию «половину болгарского царства», не могло быть приятно королю Генриху, потому что оно слишком возвеличивало одно государ-гпю на Балканах. Следовало ослабить Сербию и, стало быть, заключить мир с царем болгарским Борилом. Мир перешел в союз, который грозил самыми серьезными опасностями Стефану. Он полагался на Стреза, но итог последний изменил. Сербский летописец рассказывает всякие ужасы об этом князе, перебирая его жестокие выходки и коварные поступки и противопоставляя этому необычайную душевную мягкость Стефана, которому, в сущности, вовсе и невыгодно было ссориться с Добромиром. 11а него готовилось нападение. Король латинского царства Генрих, примирившись с Борилом, двинулся к Сербии и дошел до Ниша. Что здесь, собственно, произошло, сказать трудно: ночью, по словам самого Стефана, внезапно раздались вопли, и «преподобный невидимо рассеял ополчившихся врагов наших», Враги побежали, рубя друг друга, и они «побеждали друг друга» и ушли с позором и поношением. Вероятно, это была одна из тех ночных паник, которые возникают, по-видимому, без нсякой причины и уже столько раз в истории войн вызывали бегства отрядов, панику среди лошадей, смятение и гибель целых полков. Сте-фан вздохнул свободно, но ненадолго: теперь ему объявил войну Стрез.

Никакие увещания Савы не действовали; видя его «каменноумие», Сава ночью тайно отправился домой, «радуясь непобедимости силе Божией». И эта сила проявилась в ту же ночь; среди ночи Стрез страшно закричал и потом едва успел промолвить: «какой-то страшный юноша, по повелению Савы, напал на меня спящего и, выхватив мой меч, пронзил мне сердце», как умер, Сава горько плакал о его «непокаянии», но его печаль могла легко успокоиться: Сербия была освобождена от страшного врага. Однако, в том же году поднялся еще один неприятель: деспот эпирский, Михаил, захватил, пользуясь отсутствием Стефана, сербский город Скадр. Предстояла война, но «один из рабов Михаила, восстав, разрубил его мечом на одре его, и злою смертью он предал свою душу, в поношение всем зрящим, на радость же всем надеющимся на Господа и на святых угодников его». В этом умилительном тоне рассказа чувствуется человек, знающий несколько больше того, что он хочет сказать. Странно как-то, что всех врагов Стефана постигала неожиданная смерть, ночью, от меча. Византийские традиции, преемником которых был Стефан в своей политике, по-видимому, не остались без влияния и на его отношение к врагам: наемные убийцы были хорошим, испытанным средством разделываться с врагом. Благодаря этому, великий жупан Рашки после многолетней войны с самыми различными врагами имел в 1214 году лишь двух неприятелей, для которых усиление Сербии представлялось недопустимым делом. Это были латинское царство в Константинополе и Венгрия, прежние соперники в балканской политике.

В 1216 году они соединились, чтобы совместными усилиями сокрушить Стефана, который был тем более опасен, что явно сочувствовал императору Теодору Ласкарису, основавшему новую Византийскую империю в Малой Азии после взятия Константинополя крестоносцами. Однако, и от этой опасности Стефан избавился очень счастливо. Войска венгерского короля Андрея и Генриха, которого наш сербский источник называет царем греческим Ерисом Филандром (Генрих <1Ал|р"е), сошлись у города Ниша, и Андрей пригласил Стефана на свидание.