Находясь под властью своих князей, Герцеговина воевала успешно и торговала счастливо с богатым Дубровником. Но Турция захватила ее в свои руки, и все в ней переменилось. Вместо правды и закона появилось своеволие корыстолюбивых и развратных пашей, которые, презирая несчастную райю, не щадили никого и ничего: города пустели, торговля и промышленность упали; монастыри и церкви превращались в груды развалин, и многие герцеговинцы бежали в далматское приморье. Особенно тяжело было правление Али-паши, тяжело и для Герцеговины и для Боснии. Босния не вытерпела турецких насилий, и в 1832—34 годах подняла поголовное восстание. Но Герцеговина, не принимая участия в восстании, терпеливо переносила страдания, и за то Али-паша обещал именем султана православным герцеговинцам облегчить их участь и даже сравнять их в правах с турками. Но от обещания до исполнения еще слишком далеко. Когда боснийское восстание было подавлено, и несчастные босняки должны были покориться своей горькой участи,—тот же Али-паша сделался страшным бичом и для герцеговинских христиан. Они обратились было за помощью к черногорскому владыке Петру, но Петр, при всем желании облегчить тяжелую их участь, ничего не мог сделать для них. Когда в 1850 г. сераскиром сделана была народная перепись, и затем губернатором назначен был в Мостаре албанец, — у герце-говинцев отобрано было оружие, и подати увеличены были в 10 раз. Оттого в декабре 1857 г: в пограничных с Черногорией округах вспыхнуло восстание под предводительством Ивана Бочевича, а потом, по смерти его, Луки Вукашевича, Герцеговинцы могли выставить не более 4 ООО войска, и, несмотря на такую малочисленность, имели некоторый успех, но вмешалось австрийское правительство, — и дело их было проиграно.

Печатается по изданию: Н.Добронравов. Очерки истории славянских церквей. СПб, 1873.

д. войнович

ИСТОРИЯ СЕРБСКОГО НАРОДА. ИСТОРИЯ ЗЕТЫ И ЧЕРНОГОРИИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Сведения по истории сербского народа, которые дают наши средние учебные заведения, отличаются крайней скудостью; принятые в них учебники уделяют этой истории едва каких-нибудь десять страниц. В нашей исторической литературе сочинения, касающиеся сербской истории, носят главным образом характер научных исследований, делающий их, доступным и интересным только для узкого кружка лиц, посвятивших себя специально изучению славянства вообще, — так называемых славистов. Поэтому наше общество располагает гораздо более обширным запасом сведений и имеет гораздо более ясное и правильное представление о немцах, французах, англичанах, о древних греках, персах и скифах, чем о чистейшем славянском, родственном русскому по происхождению, по языку и по религии народе сербском. Лица, имеющие очень ясное представление об образе, жизни, о мировоззрении, о стремлениях, об успехах и неудачах ничтожного древнего народца спартанского, нередко не имеют почти никакого представления о самом близком русскому сербском народе.

Между тем знание сербской истории нисколько не менее важно, чем знание истории древних греков и римлян, немецкой и французской. Даже более, я лично полагаю, что знание сербской истории даже более важно, чем знание всякой иной истории, так как и то, что нам родственнее и ближе по существу, должно быть нам и лучше известно; на этом именно основании всегда ставят на первый план знание своей отечественной истории,