Книги эти тотчас же получили самое широкое распространение на всем полуострове—в Македонии, Сербии, Хорватии и Болгарии — и быстро вытеснили обращавшиеся на нем греческие богослужебные книги. Они содействовали также и принятию христианского учения и господствующей монгольской части населения Болгарии, которой сербский язык был брз сомнения понятен, так как это был язык большей части населения страны: сам хан болгарский Борис со всей своей ордой принял от св. Мефодия крещение в 860 году и при крещении получил имя Михаил. В миссионерской деятельности свв. братьев среди собственно сербского населения полуострова не было надобности, и она фактически и не имела места, так как население это и без того уже было христианским; издание ими богослужебных книг только упрочило христианскую религию среди сербского населения и дало ему возможность сознательного к ней отношения; кроме того, они содействовали распространению христианства в тех немногих углах сербства, которые долго упорствовали в язычестве; такова была часть Герцеговины Нерства, прозванная за свою продолжительную приверженность языческой религии Паганией. Потрудившись некоторое время над утверждением в христианстве собственно болгарской орды (860 и 861 годы), оба брата все прочее время своей миссионерской деятельности с 862 года посвятили чехам и моравам, среди которых они и скончались (св. Кирилл 869 г. и св. Мефодий 885 г.).

Язык, на котором написаны богослужебные книги принято обыкновенно называть древнеславянским, или церковнославянским, или, наконец, древнеболгарским. Первые два названия правильны, но неопределенны, так как само слово «славянский» совершенно неопределенно. Что касается названия «древнеболгарский», которым окрестили этот язык, то оно совершенно неправильно, и самое существование такого названия прямо вызывает недоумение. Этот язык болгарским именно и не мог быть, так как болгарский язык монгольской орды не мог иметь никакого сходства с известным всем церковнославянским языком. Предположение же, что язык болгарской орды ко времени деятельности Кирилла и Мефодия совершенно исчез, и что орда, забывши свой собственный болгарский язык, усвоила себе язык покоренных ею славян, несколько испортивши его при этом своим влиянием, и что этот именно славянский испорченный болгарской ордой язык и назывался в те времена болгарским, — такое предположение противоречит здравому смыслу, так как от переселения орды на полуостров в конце VII века до времен Кирилла и Мефодия в середине IX века прошло около 160 лет, какового промежутка

-------------•'«»лпт.лптгао егоигт^я ТТАТТГШ ПП7ТЫ.

бывшей к тому же господствующим классом в государстве. Слияние обоих языков, болгарского и славянского, совершилось значительно позже, причем церковнославянский язык был могучим фактором в процессе вытеснения болгарского языка славянским, и язык населения современной нам Болгарии действительно есть продукт слияния этих двух языков и носит название болгарского (также совершенно неправильно, ибо этот «болгарский» язык чрезвычайно похож на сербский и ни малейшим образом не похож на тот, которым должны были говорить древние болгары). Но если бы даже допустить, что этот болгарский язык, продукт слияния собственно болгарского и славянского языков, образовался в середине IX века и послужил для издания богослужебных книг, то мы и тогда встретились бы с непримиримым противоречием: в церковнославянском языке нет того члена, который болгары приставляют непременно к существительным и к прилагательным и который составляет неотъемлемую и характернейшую черту болгарского языка, например: князът на Болгарията, длгата пушка. Таким образом, название церковнославянского языка древнеболгарским есть совершенная неправильность, граничащая с абсурдом; это не был древнеболгарский язык.