Виденьем мрачным роковых картин

Массачусетс в глазах встает, как дым.

Хаос, анархия людьми повелевают,

ГА /- ²⁴⁶

И тучи черни небо застилают .

Восстание быстро обросло мифологизированными толкованиями. Ф. Эймс приписывал Шейсу намерение установить парламентскую республику, и это приводило его в ужас: «Они (шейситы - М.Ф.) пытались изменить правительство, уничтожить Сенат, это око Республики, и дать Палате представителей абсолютную власть». В частности, поэтому Эймс провозглашал мятеж Шейса «самым порочным по своим принципам и целям... какой когда-либо нарушал покой человечества»²⁴⁷. Дж. Мэдисон считал, что шейси-і м собирались перераспределить собственность и считал это одной из са-мих опасных граней фермерского восстания²⁴⁸. Г. Нокс придерживался такого же убеждения. «Что оградит нас от насилий со стороны не при-iмающих закона людей? - вопрошал он. - Нужно укрепить наше государство, изменить и перестроить его так, чтобы нашей жизни и имуществу ()мла обеспечена безопасность»²⁴⁹.

Виргинец Г. Ли уверял, что повстанцы собираются вернуть Массачусетс иод власть Англии²⁵⁰. Так пробуждался еще один массовый страх: страх перед возвратом британского владычества. Опасность восстания Г. Ли, как последовательный националист, связывал прежде всего со слабостью пра-Iжительства²⁵¹. Оценка юного Дж.К. Адамса была сходной: «Восстания не представляют непосредственной опасности, но наше правительство не обладает достаточной твердостью и энергией, чтобы подавить их сразу». В том же письме он отмечал растущее недоверие в штате к принципу чистой демократии²⁵². Т. Седжвик отмечал, что при слабости Союза ничто не может уравновесить нестабильности в отдельном штате. Анархия в Массачусетсе может быть опасна для всей Конфедерации²⁵³. Автор статьи в «Pennsylvania Gazette», писавший под псевдонимом «Гаррингтон», пророчествовал: «Федеральный Шейс может оказаться более удачливым, чем Шейс с Массачусетского залива»²⁵⁴.

«Albany Gazette» придавала восстанию универсальное значение, превращая его в абстрактный символ всех проблем Конфедерации: «Везде, где есть ложная видимость правительства без его энергии, есть и Шейс. Везде, где сквозь респектабельную маску правосудия подмигивает негодяй, есть и

Шейс. Везде, где низменная забота о личных интересах проявляется в упрямом противодействии общему благу, есть и Шейс. Он живет в обесцененной валюте одного штата. Он одерживает победу в акте другого, объявляющем бумагу законным платежным средством»²⁵⁵.

Нельзя отрицать, что в результате восстания Шейса вся группировка националистов испытала глубокий поворот вправо. Восстание встревожило американскую элиту. Кое-кого из политиков, подобно Р. Кингу, именно оно толкнуло в ряды националистов. По верному замечанию Р.Б. Морриса, восстание Шейса создавало в стране атмосферу кризиса, которую националисты прекрасно сумели использовать²⁵⁶. По мнению М. Дженсена, мятеж Шейса оказал решающее влияние на созыв Конституционного конвента²⁵⁷. Это как будто подтверждает, например, реакция С. Хиггинсона, до того отнюдь не разделявшего идеи националистов: «Мне совершенно ясно, что мы не сможем долго существовать при нашей нынешней системе, и если мы вскоре не придадим Союзу больше сил... поднимутся бунтовщики и постепенно отнимут у нас бразды правления»²⁵⁸. Ноксу Хиггинсон писал: «Без сомнения, вы постараетесь извлечь убедительные доводы в пользу эффективного общего правительства Союза из мятежа в нашем штате. Поскольку все штаты, по меньшей мере, в той же степени, как и наш, подвержены подобным потрясениям, и ни один из них не способен на усилия, какие предприняли мы, у них есть причины страшиться для себя худших последствий, если только у Союза не будет достаточно сил, чтобы оказать эффективную помощь в подобном случае»²⁵⁹.