Важные изменения произошли и в практике выборов. Революционеры предприняли попытку устранить из избирательного процесса манипуля-тивные технологии, так ярко описанные в комедии виргинского драматурга Роберта Манфорда «Кандидаты» (1770)⁶⁰. Колониальная избирательная кампания не обходилась без личного воздействия на избирателей. Кандидат в депутаты ассамблеи ездил от дома к дому, осведомляясь о здоровье жен и детей избирателей, предлагал тем, кто живет далеко от места проведения выборов, переночевать у него по пути на избирательный участок и т.п. В день выборов устраивался небольшой «потлач». Так, Дж. Вашингтон во время своей первой избирательной кампании в Палату бургесов потратил 39 фунтов на 160 галлонов разнообразных спиртных напитков: рома, вина, пива, сидра⁶¹. Разумеется, в ходу были и предвыборные обещания. В комедии Манфорда, например, один из кандидатов обещает избирателям отменить все налоги, сделать реки судоходными и сдвинуть горы⁶². Историк М. Шадсон полагает, что угощение избирателей было не столько подкупом, сколько ритуалом традиционного общества: совместная трапеза выражала и подтверждала связь между кандидатом и голосующими⁶"³. В этом предположении есть доля истины. Однако американские революционеры смотрели на вещи иначе и постарались изменить положение. Массачусетский памфлет «Эссекский результат» нравоучительно отмечал: «Человек, который взятками покупает избирателя, продаст его снова и извлечет из этой сделки выгоду»⁶⁴. Конституция Джорджии обязывала вновь избранных депутатов легислатуры клясться, что они не использовали на выборах ни обман, ни подкуп⁶⁵. В конституции Пенсильвании содержался запрет «вознаграждать» избирателей «мясом, напитками, деньгами или иным образом». Кандидат, прибегающий к подобным приемам, снимался с выборов⁶⁶. На практике, впрочем, устоявшиеся традиции не умирали так легко. Дж. Мэдисон как-то поразил своих избирателей до глубины души, отказавшись выставить им выпивку. К несчастью, его сочли не столько принципиальным республиканцем, сколько скрягой⁶⁷.

Перемены касались также возросшего контроля избирателей за властью. Конституции Пенсильвании, Северной Каролины и Массачусетса прямо признавали за избирателями право давать инструкции своим представителям в легислатуре⁶⁸. Такие инструкции были нередким явлением и в других штатах. От легислатур требовали открытых заседаний и публикации отчетов о них в прессе⁶⁹.

Наконец, изменились сами формы репрезентации власти и манера общения ее представителей с избирателями. Уже начинают вырабатываться новые стереотипы демократической политики, столь ярко расцветшие в США в XIX в. Тридцатью годами позже французский путешественник де Монлезен отмечал немного желчно: «Люди в Соединенных Штатах, так сказать, принуждены привыкнуть к некой внешней приниженности из страха, что их заподозрят в недостаточно республиканских убеждениях»⁷⁰. Эта черта подчеркнутого равенства уже в период самой революции поражала иностранцев. Один из французских офицеров, сражавшихся в Америке, отмечал: в этой стране «слесарь, сапожник, торговец может стать членом Конгресса... Он вступит в армию в качестве капитана, полковника или даже генерала, если у него есть знания, необходимые в том положении, которое он выбрал»⁷¹. Бриссо писал: «Президент Конгресса далек от церемониала, радующего европейских монархов... Он никогда не забывает, что он был обычным гражданином и станет им снова. Он не дает пышных обедов... это значит, что его не окружают прихлебатели»⁷².