В американской историографии завершение Американской революции и процесс создания федеральной конституции, конечно, хорошо изучены. Однако значительно реже они изучались через призму противоборства внутри революционного лагеря.

«Ранняя школа», видимо, в связи с характерным для романтизма вообще преувеличением роли личности в истории, видела не столько политические группировки, сколько их лидеров. Так, Дж. Бзнкрофт упорно считал все инициативы по укреплению центральной власти исходящими от Дж. Вашингтона¹. К тому же ее представители изображали американских революционеров монолитной группой, объединенной общей целью завоевания независимости США. Это положение впервые опроверг Р. Хилдрет, увидевший разногласия внутри революционного лагеря, в частности, по вопросу о независимости². В дальнейшем традицию изучения партий через биографии их лидеров продолжали У.Э. Бинкли, Дж. Чарльз³.

Труды американских историков XIX - начала XX вв., как правило, носили апологетический характер в отношении «отцов-основателей», даже когда это не было оправдано. Почти ко всем им можно отнести слова Т. Рузвельта, сказанные о Дж. Спарксе: «Он не мог понять, что обязанности биографа не всегда совпадают с обязанностями профессионального панегириста»⁴. Так, биограф Дж. Уилсона Б.А. Конкл оценивал борьбу своего героя с демократической пенсильванской конституцией как борьбу против тирании⁵.

Определенным прорывом в изучении группировок революционного периода стала знаменитая работа историка-прогрессиста Ч.О. Бирда «Экономическая интерпретация конституции США»⁶. Анализируя деятельность Филадельфийского конвента 1787 г., Бирд выделил в его составе две основные группы экономических интересов. Первая была связана с движимой собственностью («денежный интерес»), вторая - с недвижимостью («аграрии»). Конституцию Бирд считал творением первой группы, созданным в ущерб «аграриям». Впоследствии концепция Бирда подвергалась резкой и зачастую заслуженной критике со стороны как марксистов⁷, так и «школы консенсуса»⁸. Критики справедливо подчеркивали, что Бирд излишне жестко связывал позицию того или иного делегата конвента с его имущественным положением. Тем не менее, «бирдовское» противопоставление «денежного» и «аграрного» интересов можно встретить и в более поздних работах, не только у неопрогрессистов, но и у «новых левых»⁹.

Огромное влияние на историографию Американской революции оказали также работы другого крупнейшего историка-прогрессиста, Ф.Дж. Тернера. Речь идет, прежде всего, о тёрнеровской концепции Запада как колыбели американской демократии и о его теории секций¹⁰, которые воспроизводятся во многих более поздних работах. Так, по мнению А. Невинса, основной конфликт революционного периода во всех штатах был секционным: восточные районы против западных¹¹.

Интересную (и очень спорную) теорию развивал близкий к прогрессистам историк В.Л. Паррингтон, который отождествлял националистов и локалистов 1780-х годов соответственно с «английским» и «французским» влиянием¹².

В противовес методологии французской школы «Анналов», в частности, М. Блока, призывавшего не превращаться в «судей подземного мира», концепция американских прогрессистов носила выраженный оценочный характер. Федералисты и их предшественники (националисты) были для этих исследователей отрицательными персонажами американской истории. Такие авторы, как Н. Шекнер, В.Л. Паррингтон, К. Бауэре, С.К. Падовер и др., подчеркивали их антидемократизм, считали их защитниками интересов финансовой элиты^ь. Ч. Мерриам изображал федералистов просто реакционерами¹⁴. Эту оценку разделяли и неопрогрессисты. Э.Дж. Фергюсон называл экономическую программу националистов «контрреволюцией в финансах»¹^. Дж.Т. Мейн и М. Дженсен считали высшим достижением Американской революции децентрализацию, закрепленную в «Статьях Конфедерации», и соответственно, видели контрреволюцию в любой попытке укрепления Союза¹⁶. С правыми в целом отождествлял националистов и видный американский марксист Г. Аптекер, хотя он и признавал, что нельзя ставить знак равенства между стремлением к укреплению Союза и правокон-сервативными тенденциями¹⁷. Подобная концепция встречается и в некоторых современных трудах. Например, А. Тэйлор оценивает элитистскую политику националистов и позднее федералистов как попытку остановить революцию - попытку преждевременную и потому обреченную на провал¹⁸. Э. Кантримен отождествляет политику националистов Нью-Йорка не только с консерватизмом, но и с контрреволюцией. По его мнению, националисты ставили своей целью реставрацию элитарных моделей политики¹⁹.