Еще одной важной проблемой, вставшей перед Конгрессом к концу войны, был вопрос о будущем Континентальной армии и о возможной организации обороны страны в мирное время. Исследователь Ф. Уэйгли выделяет в Войне за независимость две военные доктрины: консервативную и революционную¹⁵⁹. На практике они сосуществовали, сталкивались, смешивались в самых причудливых сочетаниях. XVIII столетие было временем профессиональных армий и линейной тактики, которую Фридрих II Прусский довел до степени совершенства. Консервативная традиция Войны за независимость, воплотившаяся в Континентальной армии, в общем, следовала этому образцу¹⁶⁰. Однако классический республиканизм Американской революции отвергал европейский опыт и в этом вопросе. Не постоянная профессиональная армия, противостоящая массе мирных граждан, но милиция, т.е. народное ополчение, была их идеалом. От английских вигов американцы унаследовали твердое убеждение, что постоянная армия создает потенциальную возможность для установления тирании. Соответствующие положения были вписаны в Декларации прав некоторых штатов¹⁶¹. Почти все штаты в своих конституциях закрепляли подчинение военной власти гражданским властям, провозглашали право и обязанность граждан носить оружие, объявляли постоянные армии угрозой для свободы. Конституция Джорджии не позволяла военным появляться на избирательных участках. Конституция Делавэра запрещала проводить показательные маневры в день выборов и разбивать армейский лагерь близ мест голосования. Н. Уэбстер уверял: «Народ нашей страны не может забыть свои опасения, связанные с британской постоянной армией, расквартированной в Америке»¹⁶². В памяти американцев еще было свежо возмущение, вызванное актом о расквартировании войск в 1765 г. и особенно присутствием английских войск в Бостоне, когда конфликт между солдатами и населением в 1770 г. вылился в «Бостонскую резню». День «резни», 5 марта, отмечался в городе ежегодно вплоть до середины 1780-х гг.¹⁶³ Б. Бейлин верно подмечал, что страх перед постоянными армиями выходил за рациональные границы¹⁶⁴. В противовес постоянным армиям радикалы идеализировали милицию - ополчение граждан - и, вопреки всем фактам, доказывали, что победу в Войне за независимость обеспечила именно она. С. Адаме, например, заявил в беседе с французским путешественником маркизом де Шастеллю, что сухопутные вооруженные силы США должны состоять из одной милиции, т.к. она - часть самого народа и никогда не может обернуться против него¹⁶⁵. Широкое распространение мифа о милиции как основной боевой силе Войны за независимость показывает образ американских войск в оде «Вольность» (1783) А.Н. Радищева. В нем угадываются характерные черты, свойственные именно ополчению, но отнюдь не Континентальной армии:

Не скот тут согнан поневоле,

Не жребий мужество дарит,

Не груда правильно стремится,

Вождем тут воин каждый зрится, Кончины славной ищет он¹⁶⁶.

С.П. Хантингтон оценивает американскую милицию XVIII в. как воплощение архаической, традиционалистской военной доктрины¹⁶⁷. Но это не вполне верно. Данную доктрину скорее можно определить как революционную. Многие ее черты (прежде всего, сильная идеологическая мотивация солдат) найдут свой аналог в практике французских якобинцев. В США ополченцы служили самое большее несколько месяцев. В отличие от Континентальной армии, они не теряли тесной связи с собственным штатом. Они также обладали сильной идеологической мотивацией. С. Россвурм, изучая филадельфийскую милицию, приходил к выводу, что ее политические взгляды и деятельность аналогичны кромвелевской «армии новой модели» и армии Французской революции¹⁶⁸. В оккупированных англичанами Джорджии и Южной Каролине милиция выполняла еще одну функцию: осуществляла террор против тори и вела партизанскую войну, нанося удары по коммуникациям британской армии¹⁶⁹.